Мгновенно развернувшись, женщина радостно охнула и бросилась на шею к сыну.

- Саня! Санька, мой золотой! Санечка! Солнце мое!.. - приговаривала она, смеясь и плача, покрывая лицо сына бессчетными поцелуями, - Что ж ты не позвонил, Саня... Я же ничего не приготовила...

- Мам, мам, ну что ты... - растроганно и смущенно бормотал Саша. - Я же прямо с вокзала... грязный... Ма, ну дай хоть умыться-то! Мам...

Когда Белов вышел из ванной - посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.

- Мам, а Елисеевы здесь, не знаешь? Татьяна Николаевна замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды не расслышала сына. Саша появился на кухне и повторил свой вопрос:

- Я говорю, Елисеевы-то где? А то я зашел - никто не открывает...

- Вот если б ты позвонил, я бы уже и пирожков разных напекла, и пельменей твоих любимых налепила... - Татьяна Николаевна, не поднимая головы, говорила о своем, снова оставив без ответа вопрос сына. - А сейчас будешь яичницу есть, как беспризорник какой-нибудь!

- Мам, да я в армии гвозди переваривал, а ты...

- Так то - в армии, горе мое, а здесь - дом! - она с улыбкой повернулась к Саше и невольно залюбовалась им.

Служба на границе не прошла бесследно - сын сильно изменился. Исчезла мальчишеская худоба и нескладность, плечи развернулись, руки налились мужской силой. И весь он был такой складный, здоровый, крепкий и упругий ну прямо как молоденький гриб-боровичок!

- Господи, Саня, а это еще что за новости? - мама коснулась наколки на левой стороне груди - эмблемы погранвойск. - Ну зачем, зачем это, а?!

- Ма-а-ам... - с укоризной протянул Саша. - Ты что? Это же память два года как-никак!..

И в этот момент с улицы послышался до озноба знакомый голос Космоса, усиленный мегафоном:

- Пожалуйста, внимание!.. - он дурачился, подражая своеобразным интонациям диктора на вокзале или в аэропорту. - Военнослужащий Александр Белов, просьба спуститься вниз, вас ожидают! Повторяю...